Дун Фэн

Дун Фэн¹, второе имя Цзюньи, был родом из уезда Хоугуань².

Во времена первого государя царства У³ один молодой человек получил должность начальника этого уезда. Он видел Цзюньи, когда тому было за тридцать, но не знал, что тот владеет Дао. Потом он оставил должность и уехал, а через пятьдесят с лишним лет, уже на другой службе, проезжал через Хоугуань. Все его прежние подчинённые пришли повидать бывшего начальника. Пришёл и Цзюньи: лицо у него было такое же, как прежде, он ничуть не изменился. Бывший начальник узнал его и спросил:

— Уж не владеете ли вы Дао? Когда я служил в уезде, мы с вами были ровесниками. Теперь я совсем седой, а вы всё так же молоды.

— Просто так вышло, — ответил Цзюньи.

Ши Се⁴, цыши Цзяочжоу⁵, заболел от яда и умер. Прошло уже три дня. Цзюньи был тогда на юге. Он пришёл, вложил в рот умершему три пилюли и велел приподнять мёртвому голову и покачать, чтобы пилюли растворились. Спустя время, за которое можно поесть, Ши Се открыл глаза, пошевелил руками и ногами, лицо его понемногу ожило, а через полдня он уже мог сидеть. Так он вернулся к жизни. Через четыре дня к нему вернулась речь, и он рассказал:

— Умирая, я словно вдруг погрузился в сон. Явились несколько десятков людей в чёрном, схватили меня, посадили на открытую повозку и повезли. Мы въехали в большие красные ворота, и меня сразу отдали в тюрьму⁶. Там у каждой камеры одна дверь, и в каждую едва помещается один человек. Меня посадили в одну из них и снаружи замуровали землёй, так что больше я ничего не видел. В забытьи я услышал, как кто-то сказал: «Тай-и⁷ прислал посланца за Ши Се. Немедленно откройте и выпустите его». Я слышал, как заступами раскапывают мою камеру. Копали долго, наконец меня вытащили. Снаружи стояла повозка с конями под красным балдахином. В ней сидели трое, один держал верительную бирку⁸. Он позвал меня в повозку и повёз обратно. Мы доехали до ворот, и тут я очнулся.

Ожив, Ши Се построил для Цзюньи высокую башню посреди двора. Цзюньи не ел обычной еды, только сушёное мясо и финики, и понемногу пил вино. Трижды в день ему всё это подавали, и Цзюньи приходил есть к Ши Се. Спускаясь с башни, он вдруг, как летящая птица, оказывался у своего места, и никто не замечал, как он спускался. Так же он и поднимался. Прошёл год, и он стал просить Ши Се отпустить его. Ши Се со слезами удерживал его и не отпускал.

— Куда вы хотите отправиться? — спросил Ши Се. — Я снаряжу для вас большой корабль.

— Корабль не нужен, — ответил Цзюньи. — Мне нужен только гроб.

Ши Се тут же приготовил гроб. На следующий день в полдень Цзюньи умер. Ши Се велел положить его в гроб и похоронить. Через семь дней пришёл человек из Жунчана⁹ и рассказал, что видел Цзюньи: тот просил поблагодарить господина Ши¹⁰ и передать, чтобы он берёг себя. Тогда Ши Се открыл гроб Цзюньи и нашёл там только кусок шёлка: на одной стороне была нарисована человеческая фигура, на другой киноварью написан талисман¹¹.

Потом Цзюньи вернулся и поселился у подножия Лушани¹². Один человек с юности болел проказой¹³ и был уже при смерти. Он велел отвезти себя к Цзюньи, бил челом и молил сжалиться. Цзюньи посадил его в отдельную комнату, обмотал ему глаза пятью слоями холста и велел не шевелиться, а домашним приказал не подходить к больному. Больной потом рассказывал, что слышал, как подошло какое-то существо и стало его лизать. Боль была нестерпимая, и не осталось места, которого оно бы не облизало. Язык у него, по прикидке больного, был около чи длиной, а дышало оно громко, как бык. Что это было, он так и не узнал. Долго спустя существо ушло. Тогда Цзюньи подошёл, снял с больного повязку, дал ему воды и отпустил, сказав:

— Скоро поправишься. Только не стой на ветру.

Через десять с лишним дней тело больного стало сплошь красным, без кожи, и сильно болело, но, когда он омывался водой, боль проходила. Через двадцать с лишним дней наросла новая кожа, язвы зажили, и тело стало гладким, как застывший жир.

Однажды¹⁴ случилась великая засуха, и все хлеба выгорели. Начальник уезда Дин Шиянь¹⁵ сказал своим старшим письмоводителям¹⁶:

— Господин Дун владеет Дао. Он наверняка может вызвать дождь.

Он сам принёс вино и сушёное мясо, пришёл к Цзюньи и рассказал о засухе.

— Дождь получить нетрудно, — сказал Цзюньи. Потом поднял глаза к своей крыше и добавил: — Только в доме бедняка отовсюду видно небо. Как же тут звать дождь?

Начальник уезда понял, к чему он клонит, и сказал:

— Вы, учитель, только помолитесь о дожде, а я поставлю вам хороший дом.

Наутро Дин Шиянь сам привёл служащих и людей, они навезли бамбука и поставили дом. Когда дом был готов, его нужно было обмазать глиной. Работники накопали земли и собрались идти за водой для замеса.

— Не трудитесь носить воду, — сказал Цзюньи. — К вечеру сам пойдёт дождь.

В ту ночь хлынул ливень, и воды хватило и высоким, и низким полям.

Живя в горах, Цзюньи лечил людей и не брал за это ни денег, ни вещей. Тех, кто выздоравливал от тяжёлой болезни, он просил посадить пять абрикосовых деревьев, а от лёгкой — одно. За несколько лет набралось больше ста тысяч деревьев, и разрослась густая роща. Всякие горные твари и звери резвились под абрикосами, и трава там совсем не росла, будто кто-то её пропалывал. Когда абрикосы поспели, Цзюньи поставил в роще плетёный амбар и сказал людям:

— Кто хочет купить абрикосов, пусть не приходит ко мне договариваться, а берёт сам: принёс меру зерна, высыпал в амбар и сам набрал меру абрикосов.

Говорят, если кто-то приносил зерна мало, а абрикосов набирал много, тут же появлялись три-четыре тигра и бросались за ним. Человек в страхе бежал, абрикосы рассыпались, и тигры уходили обратно. Дома он отмерял оставшиеся абрикосы, и их оказывалось ровно столько, сколько он принёс зерна. А один человек пошёл красть абрикосы с пустыми руками. Тигр гнался за ним до самого дома и загрыз насмерть. Домашние поняли, что он крал абрикосы, отнесли их обратно, били челом и каялись, и мёртвый тут же ожил. С тех пор покупатели сами честно отмеряли в роще, и никто не смел обманывать.

Зерно, которое он получал, Цзюньи раздавал бедным и отдавал путникам. В год уходило три тысячи ху¹⁷, и всё равно оставалось ещё очень много.

В семье одного из близких начальника уезда девушку околдовала нечисть, и никакое лечение не помогало. Обратились к Цзюньи:

— Если вылечите девушку, она будет подавать вам полотенце и гребень¹⁸.

Цзюньи тотчас призвал всю нечисть и дал ей приказ¹⁹. Явился огромный белый аллигатор²⁰ длиной в чжан и шесть чи и по суше приполз к дверям больной²¹. Цзюньи велел его зарубить, и девушка сразу выздоровела. Её отдали Цзюньи в жёны. Детей у них долго не было. Когда Цзюньи уходил из дому, жена не могла оставаться одна, и они взяли на воспитание девочку. Когда девочке исполнилось десять лет, Цзюньи однажды взмыл в облака и ушёл. Жена с приёмной дочерью остались жить в его доме и кормились продажей абрикосов. Тех, кто их обманывал, тигры, как и прежде, гнали прочь.

Приёмная дочь выросла, и к ним в дом взяли зятя. Зять оказался негодяем: он то и дело уносил из храмов и кумирен одежды божеств. Божество одного храма вселилось в шамана²² и сказало его устами:

— Такой-то, пользуясь тем, что он зять бессмертного, отнимает мои одежды. Мне до них дела нет, только людям стыдно. Но ради бессмертного я не стану взыскивать.

Цзюньи прожил среди людей почти сто лет и вознёсся на небо. Лицо у него всегда было как у тридцатилетнего.

Примечания

1. 董奉; второе имя 君異 (Цзюньи). Дальше в тексте он назван вторым именем. ↩

2. 侯官 — уезд на юго-востоке, на месте нынешнего Фучжоу (провинция Фуцзянь). ↩

3. 吳先主 — Сунь Цюань (182–252), основатель царства У в эпоху Троецарствия. ↩

4. В источнике 杜燮 (Ду Се). Правителем Цзяочжоу в это время был Ши Се 士燮 (137–226); так он назван и в аннотации редакторов Сыку. Читаем Ши Се. ↩

5. 交州 — область на крайнем юге (нынешние Гуандун, Гуанси и север Вьетнама). 刺史 (цыши) — инспектор области. ↩

6. В источнике 徑以寸獄, читаем 徑以付獄 «сразу отдали в тюрьму». Чтение предположительное. ↩

7. 太乙 — Великое Единое, высшее божество. ↩

8. 節 — знак полномочий посланца Неба. ↩

9. 容昌 — местность не установлена. ↩

10. В оригинале 杜侯 «князь Ду», то есть Ши Се (см. примечание 4). ↩

11. Пустой гроб с вещью вместо тела — освобождение от трупа (尸解): бессмертный «умирает», а в гробу остаётся одежда, посох или талисман. ↩

12. 廬山 — гора в нынешней провинции Цзянси. ↩

13. 癩 — проказа или другая тяжёлая кожная болезнь. ↩

14. В источнике 常 «постоянно», читаем 嘗 «однажды». ↩

15. 丁士彦. ↩

16. 綱紀 — старшие служащие при начальнике уезда, ведавшие его канцелярией. ↩

17. Ху — мера объёма, около 20 л. ↩

18. 侍巾櫛 «подавать полотенце и гребень» — то есть стать женой. ↩

19. В источнике 為君勅諸魅; знак 君 здесь не даёт смысла, читаем 召 «призвал». Чтение предположительное. ↩

20. 鼉 — китайский аллигатор, водится в низовьях Янцзы. ↩

21. В источнике 詣病者問 «пришёл к больной спросить», читаем 門 «к дверям». Чтение предположительное. ↩

22. 巫 — шаман или шаманка, через которых говорят духи. ↩