Ли Шаоцзюнь

Ли Шаоцзюнь¹, второе имя Юньи, был родом из Линьцзы в царстве Ци². Смолоду он любил Дао, ушёл на Тайшань собирать травы и упражнялся в искусстве отказа от злаков, ухода от мира и сбережения тела. Дао он ещё не достиг, когда в горном лесу его свалила болезнь.

Мимо проходил наставник Аньци³ и увидел его. Шаоцзюнь бил челом и молил сохранить ему жизнь. Аньци пожалел его: сердце у человека отдано пути целиком, а болезнь вот-вот его убьёт. Он дал ему выпить ложечку порошка шэньлоу⁴, и тот сразу поднялся на ноги. Тогда Шаоцзюнь попросился следовать за Аньци, прислуживать ему, как раб, и служить ему, как учителю.

Аньци водил Шаоцзюня с собой: на восток до Чичэна, на юг до Лофу, на север до Даюаня, на запад до Юймэня⁵. Они обошли все Пять пиков, осматривали реки и горы, и так прошло несколько десятков лет.

Однажды Аньци сказал ему: «Меня призывают на Сюаньчжоу⁶, сегодня же я должен уйти. Тебе ещё не время следовать за мной туда, так что сейчас нам придётся расстаться. Через шестьсот лет я встречу тебя здесь». И передал ему рецепт божественного эликсира «печной огонь и летящий снег»⁷, с клятвенным договором и устными наставлениями. Едва он кончил, как явились несколько сотен провожатых⁸ верхом на драконах и тиграх, чтобы встретить Аньци. Аньци сел в колесницу с перьевым балдахином и вознёсся на небо.

Тогда Шаоцзюнь вернулся, соблюдал пост и воздержание, торговал на рынках и вёл торговлю по шести царствам⁹. Порой он служил чиновником, порой лечил больных как врач, порой нанимался в работники¹⁰; менял фамилию и имя и странствовал, и там, где он бывал, никто не знал, что он обладает Дао.

Ко времени ханьского У-ди он услышал, что император созывает магов и особо чтит искусства Дао. Сам же он был беден и не мог составить великое снадобье. Он тяжело вздохнул и сказал ученикам: «Старость подходит, смерть близко, а средств не хватает. Если пахать самому, надрываться на работе или торговать ради денег, на снадобье всё равно не наберёшь. Да и неловок я в этих делах. Слышал я, что Сын Неба любит Дао. Попрошусь к нему и вызовусь приготовить для него эликсир — тогда смогу делать что пожелаю, и не будет того, чего я не получу. Если Сын Неба годится к тому, чтобы завершить путь, помогу ему завершить. Если к учению не годится — тут же оставлю его и уйду. Я живу на свете уже больше пятисот лет, и если теперь не прибегну к уловке, не миновать мне стать пищей червей и муравьёв».

И он поднёс У-ди рецепт со словами: «Ваш слуга умеет сгущать ртуть в белое серебро и возгонять киноварь в жёлтое золото. Когда золото готово, примешь его — и вознесёшься на небо среди бела дня, станешь бессмертным без предела. На теле вырастут перья красного ян, тело обретёт крылья круглого сияния¹¹. Вскинешься — взмоешь выше неба, приникнешь — войдёшь туда, где нет и щели. Правя летящим драконом, обойдёшь восемь пределов; на белом лебеде мигом облетишь девять ярусов неба. Финики с Тёмного моря величиной с дыню, сливы с горы Чжуншань величиной с кувшин¹² — ваш слуга их уже едал. Мой прежний учитель, наставник Аньци, передал мне устные наставления, поэтому я ручаюсь, что жёлтое вещество получить можно».

Тогда император принял его, оказал ему великое почтение, одаривал без счёта и выстроил ему дом. У-ди говорил себе: «Вот кто непременно поможет мне превзойти мир».

Однажды Шаоцзюнь пил вино у Уань-хоу¹³. Среди гостей был старик лет за девяносто. Шаоцзюнь назвал места, где охотился вместе с его дедом. А старик ещё ребёнком ходил с дедом и помнил, что был такой человек. Все гости изумились.

Шаоцзюнь увидел у У-ди старый бронзовый сосуд, взглянул на него и узнал: «Циский Хуань-гун¹⁴ когда-то выставлял этот сосуд в Кипарисовых покоях¹⁵». Император проверил надпись — и правда, это был сосуд Хуань-гуна. Тогда поняли, что Шаоцзюню несколько сотен лет. А на вид он всегда был человеком лет пятидесяти: цвет лица прекрасный, кожа гладкая и лоснящаяся, будто светилась; брови, глаза, рот и зубы — как у пятнадцатилетнего отрока. Удельные князья и знать, услышав, что он может избавить человека от смерти и вернуть старику молодость и силу, без конца слали ему золото и деньги.

Тогда он тайно приготовил божественный эликсир. Эликсир был готов, но он его не принял. Ещё он попросил у императора книгу «Искусство летящих духов пяти владык и шести цзя», левую и правую части, всего двенадцать предметов¹⁶. В седьмой луне четвёртого года Юаньфэн¹⁷ император передал Шаоцзюню книгу.

В девятой луне шестого года Юаньфэн Шаоцзюнь сказался больным и подал доклад:

«Ваше величество устремляет помыслы к сокровенному и чудесному и всей волей стремится к долгой жизни¹⁸. Потому вы разыскиваете знатоков искусств Дао, не останавливаясь ни перед какой далью. Ваша искренность тронула духов, и небесные духи снизошли. Не будь на то предопределения, кто бы мог с ними сойтись? Но рецепт эликсира строг в запретах: нужно отказаться от мяса и рыбы, по уставу беречь живое и простирать человеколюбие на всякую мелкую тварь¹⁹. А ваше величество не может отказаться от роскоши и отдалиться от музыки и красавиц; войны и казни не прекращаются, радость и гнев не изжиты. За десять тысяч ли остаются души, которым не вернуться домой, а на площадях и при дворе льётся кровь казнённых. Поэтому божественного эликсира и великого Дао вам пока не достичь.

А моя болезнь растёт вместе с годами. Ныне я истощён и чахну и не могу сам поститься и очищаться; надежда увидеть своими глазами превращения киновари, какие видел Пэн-цзу, теперь далека. Рецепт золотого эликсира, который некогда пожаловал мне прежний учитель, наставник Аньци, верен и подтверждён на деле. Если соблюдать порядок и следовать уставам и запретам, тогда его можно применить.

Когда киноварь томится и взлетает радугой, а тёмная киноварь проходит девять превращений; когда рассекают „шесть-два“ и течёт цзин, затмевая солнце; когда ищут иней и снег — и сияет луна; когда ветер свивается и кружит, а киноварные облака вскипают; когда дракона и тигра вводят в свинец и олово — и выходит жёлтое золото²⁰; когда лопаточка снадобья попадает в горло — и увядшая ци тотчас возвращается: тогда можно править божественным драконом и подняться ввысь, гнать облачную колесницу в дальний путь. Тогда-то и подтвердится чудесная сила этого рецепта и станет ясно, что ваш ничтожный слуга не лгал».

Так он дал императору рецепт малого эликсира и сказался больным. Это вовсе не был рецепт великого эликсира.

В ту ночь У-ди приснилось, что они вдвоём с Шаоцзюнем поднимаются на Суншань. На полпути из облаков спустился посланец в расшитых одеждах, верхом на драконе, с верительной биркой, и сказал: «Тай-и²¹ приглашает Шаоцзюня». Проснувшись, У-ди тотчас послал гонца справиться о Шаоцзюне и сказал приближённым: «Если верить моему сну, Шаоцзюнь собирается меня покинуть».

Наутро Шаоцзюню стало совсем плохо. У-ди сам пришёл его навестить и велел приближённым принять от него книги рецептов. Не успели закончить, как Шаоцзюнь испустил дух. У-ди, плача, сказал: «Шаоцзюнь не умер. Он нарочно так сделал, чтобы уйти».

Когда тело обрядили для погребения, оно вдруг исчезло. Нижняя и верхняя одежда остались, пояс был не развязан — как сброшенная кожа цикады. Тогда император устроил погребение его одежды и вещей. Через сто с лишним дней прохожие видели Шаоцзюня на рынке в Пубане, в Хэдуне²²: он ехал на синем муле. Император, услышав об этом, велел вскрыть гроб. В гробу ничего не было, гвозди не вынуты, остались только туфли. У-ди досадовал ещё сильнее, что недостаточно усердно добивался учения от Шаоцзюня. На следующий год сгорела башня Болян²³, и в огне пропали все тайные книги и чудесные тексты.

А прежде Шаоцзюнь дружил с советником Дун Чжуном²⁴. Видя, что Дун Чжун давно страдает застарелой болезнью, тело его иссохло и ци мало, он дал ему две порции готового снадобья и к ним рецепт в одном свитке:

«Взять траву у-цзи, жировую сущность Хоу-ту, утонувший жир зверя гэнь, корень первого плевела, цвет-тело ста трав и траву, которую держит во рту дракон²⁵. В первую декаду луны хай²⁶ варить вместе в медном треножнике; мальчик и девочка²⁷. Выпьешь одну порцию — тело станет лёгким; три порции — выпавшие зубы вырастут снова; пять — жизнь больше не пошатнётся».

Дун Чжун был человек прямой и твёрдый, сведущ в Пяти канонах²⁸, но в искусствах Дао не разбирался и всегда смеялся над теми, кто принимает снадобья и учится Дао. Он не раз подавал У-ди доклады с увещаниями: у человеческой жизни своя судьба, старость приходит своим чередом, и искусствам Дао не продлить её. Хотя он и видел, что Шаоцзюнь необычен, но считал это врождённым свойством, а не плодом искусства. Получив снадобье, он так его и не принял, не стал и расспрашивать о рецепте, а просто спрятал.

Через несколько месяцев после ухода Шаоцзюня болезнь Дун Чжуна обострилась. К тому же У-ди то и дело рассказывал свой сон и сожалел о Шаоцзюне. Тогда Дун Чжун вспомнил о полученном снадобье и попробовал его принять. Не выпил и половины, как смог ходить: тело стало лёгким и крепким, недуг совсем прошёл. Когда снадобье кончилось, сил у него было, как в тридцать лет. Тут он поверил, что на свете есть путь бессмертия, сразу оставил должность и пошёл искать даосов, спрашивая, что значит рецепт, но никто не смог понять. Однако седые волосы у него снова почернели, и выглядел он цветуще. Умер он, когда ему было за восемьдесят.

Перед смертью он сказал сыну Даошэну: «Я получил божественный рецепт Шаоцзюня, но не поверил ему и ухожу к Жёлтым источникам²⁹ с сожалением. Ты потом поищи знатоков искусств и спроси, кто сумеет его растолковать. Если долго принимать это снадобье, непременно превзойдёшь мир».

Даошэн, тронутый последними словами отца, не пошёл на службу и скитался по Поднебесной, ища толкования рецепта. В Цзянся³⁰ он встретил наставника Боцзэ. Наставник сказал: «Это не божественный эликсир и не золото с нефритом. Оно может дать человеку несколько сотен лет, не больше». И подробно растолковал ему смысл рецепта и настоящие имена веществ. Даошэн составил снадобье, принимал его и прожил триста семьдесят лет. Потом он ушёл в горы Цзитоу, и неизвестно, обрёл ли он в конце концов Дао.

В то же время его принимали Чжо Юаньчэн, Чжан Цзыжэнь, У Шиэр, Цай Цзышэн, Вэй Чжунмин и Чжан Юаньда³¹. Одни прожили триста лет, другие пятьсот, и все до самой смерти не болели и не горбились: лицо не покрывалось морщинами, зубы не выпадали, волосы не седели, и супружеская жизнь их не угасала³². А ведь это был всего лишь заурядный, худший из рецептов Шаоцзюня, и то он так действовал на людей. Что уж говорить о высших!

Перед уходом Шаоцзюнь тайно передал Дунго Яню³³ искусство летящих духов шести цзя, левое и правое, в двенадцати предметах³⁴, а рецепт божественного эликсира «летящее сокровенное» — своему земляку Куай Цзышуню³⁵. Оба потом изучали Дао и стали бессмертными. Ещё Шаоцзюнь передал Цзысюню³⁶ истинные образы Куньлуня и Божественного материка³⁷.

Примечания

1. 李少君. Исторический маг при дворе ханьского У-ди (правил 141–87 до н. э.); о нём рассказывает «Ши цзи». ↩

2. 齊國臨淄, Линьцзы — столица царства Ци (полуостров Шаньдун). ↩

3. 安期先生, наставник Аньци (Аньци-шэн): легендарный бессмертный с побережья Ци. ↩

4. 神樓散, порошок шэньлоу. «Ложечка» — 匕, мера порошка. ↩

5. 赤城 Чичэн — гора на юго-востоке; 羅浮 Лофу — горы на юге; 大垣 Даюань («Великая стена»), что это за место, неясно; 玉門 Юймэнь — застава на северо-западной границе Хань. ↩

6. 玄洲, Сюаньчжоу: остров бессмертных. ↩

7. 鑪火飛雪之方. Название рецепта; 飛 в алхимии — возгонка, «летящий снег» — видимо, возогнанный белый налёт. ↩

8. 導引 здесь значит «провожатые, свита», а не гимнастика даоинь. ↩

9. 六國, шесть царств: шесть царств эпохи Сражающихся царств, покорённых Цинь; здесь — по всей прежней их земле. ↩

10. В источнике 煦賃; 煦 в этом сочетании не читается. Чтение предположительное: «нанимался в работники» (賃 — наём). ↩

11. 朱陽之羽, 圓光之翼: «перья красного ян», «крылья круглого сияния» — образы тела бессмертного. ↩

12. 冥海 Тёмное море — мифическое море на краю света; 鍾山 Чжуншань — мифическая гора бессмертных (не путать с землёй Чжуншань 中山). ↩

13. 武安侯, Уань-хоу: Тянь Фэнь 田蚡, дядя У-ди по матери, первый министр. ↩

14. 齊桓公, циский Хуань-гун (правил 685–643 до н. э.). ↩

15. 栢寢 (柏寢), «Кипарисовые покои» (Боцинь): дворцовый павильон в Ци. ↩

16. 五帝六甲左右靈飛之書. В источнике 霧飛 («летящий туман»), читаем 靈飛 «летящие духи», как в словаре и в главе Дунго Яня. Шесть цзя — духи циклических знаков. ↩

17. 元封, девиз правления У-ди Юаньфэн (110–105 до н. э.). Четвёртый год — 107 до н. э., шестой — 105 до н. э. ↩

18. В источнике 志甄長生; 甄 в этом месте не читается. Чтение предположительное: «волей устремлён к долгой жизни». ↩

19. В источнике 法養物仁克仙蠢動. Чтение предположительное: «по уставу питать живое, человеколюбие простирать на всё, что копошится»; знаки 克仙 в этом месте не читаются. ↩

20. Отрывок написан языком алхимических иносказаний, и многие образы толкуются лишь предположительно. 玄朱 «тёмная киноварь», 九轉 «девять превращений» — циклы возгонки; 六二 — обозначение второй черты гексаграммы «И цзина»; дракон и тигр в алхимии обычно означают ртуть и свинец. ↩

21. 太一, Тай-и (Великое Единое): высшее божество. ↩

22. 河東蒲坂, Пубань — город в округе Хэдун. ↩

23. 栢梁臺 (柏梁臺), башня Болян («Кипарисовые балки») во дворце У-ди в Чанъани. ↩

24. 董仲, Дун Чжун; 議郎 — советник (илан), придворный чин. ↩

25. Названия веществ — тайнопись: ниже наставник Боцзэ раскрывает их «настоящие имена», но сами имена в книге не приведены. 戊己 у-цзи — циклические знаки фазы земли; 后土 Хоу-ту — божество Земли; 艮 гэнь — триграмма «гора»; 先莠 — «первый плевел»; 龍銜之草 — «трава, которую держит во рту дракон». ↩

26. 亥月, луна хай: десятый месяц. ↩

27. 童男童女, «мальчик и девочка». Из текста не ясно, готовят ли дети снадобье или принимают его; фраза оставлена как есть. ↩

28. 五經, Пять канонов конфуцианства: «Ши цзин», «Шу цзин», «И цзин», «Ли цзи» и «Чунь цю». ↩

29. 黃泉, Жёлтые источники: подземный мир мёртвых. ↩

30. 江夏, Цзянся: округ на среднем течении Янцзы. 博澤先生 — наставник Боцзэ. ↩

31. 卓元成, 張子仁, 吳士耳, 蔡子盛, 魏仲明, 張元逹. Деление 吳士耳 как одного имени предположительное. ↩

32. В источнике 房屋不廢, дословно «жилище не приходило в запустение». Чтение предположительное: искажение 房室不廢 «супружеская жизнь не угасала». ↩

33. 東郭延, Дунго Янь: ученик Ли Шаоцзюня, герой отдельной главы. ↩

34. В источнике снова 霧飛, читаем 靈飛 (см. выше). ↩

35. 蒯子順, Куай Цзышунь. 神丹飛玄之方 — рецепт божественного эликсира «летящее сокровенное». ↩

36. 子訓, Цзысюнь: вероятно, Цзи Цзысюнь 薊子訓, земляк и ученик Ли Шаоцзюня, герой отдельной главы. В тексте названо только второе имя. ↩

37. В источнике 崑崙神州貞形; 貞 читаем как 真: 真形 «истинные образы» — священные изображения-карты гор. 神州 «Божественный материк» — здесь, видимо, мифическая земля бессмертных. ↩