Цзи Цзысюнь

Цзи Да¹, по второму имени Цзысюнь, был родом из Линьцзы в царстве Ци² и происходил из того же селения, что и Ли Шаоцзюнь³. В молодости он служил в области и округе, был рекомендован как почтительный и бескорыстный⁴, получил должность ланчжуна⁵, а потом пошёл в войско и был пожалован в начальники запасных колесниц⁶. С годами он понял, что управление мирскими делами и хлопоты по службе ничего не прибавляют к сроку жизни.

Тогда он стал учиться у Шаоцзюня лечить болезни и врачебному искусству. Со временем он увидел, что Шаоцзюнь владеет путём бессмертия, и стал служить ему с почтением ученика, взяв его в учителя. Шаоцзюнь же видел, что Цзысюнь сосредоточен и усерден, и знал, что тот может достичь цели. Он понемногу стал рассказывать ему о делах даосов и научил его зародышевому дыханию и зародышевому питанию⁷, а также способам остановить годы и не дать волосам поседеть. Цзысюнь практиковал это двести с лишним лет, и лицо его не старело.

В родном селении он обходился с людьми честно и уступчиво. По натуре он любил чистоту и покой, часто жил уединённо и читал «И цзин»⁸. Время от времени он писал небольшие толкования, и все они были со смыслом.

Позже Шаоцзюнь передал Цзысюню ещё и великое искусство иллюзий и превращений Ушан-цзы⁹. Что бы Цзысюнь ни делал по нему, всё действовало.

Однажды он увидел, как в соседнем доме держат на руках ребёнка, и попросил дать ему подержать. Он не удержал ребёнка, тот упал на землю и сразу умер. Соседи всегда глубоко его почитали и не посмели даже показать своё горе. Они похоронили ребёнка, говоря, что ему, видно, не суждено было вырасти. Прошло много дней, и они понемногу перестали о нём думать.

Тогда Цзысюнь принёс откуда-то ребёнка и вернул его в дом. Домашние побоялись, что это бес, и просили не отдавать его им. Цзысюнь сказал:

— Берите, не бойтесь. Это и есть ваш сын.

Ребёнок узнал мать, засмеялся от радости и потянулся к ней. Мать взяла его, но всё ещё не могла поверить. Когда Цзысюнь ушёл, муж с женой пошли и раскопали могилу, где был похоронен мёртвый ребёнок. В гробу лежала глиняная кукла длиной цуней шесть¹⁰. А мальчик потом вырос.

Ещё бывало так: у стариков, чьи волосы уже совсем побелели, Цзысюнь просто садился напротив и беседовал с ними, и за одну ночь, к следующему утру, волосы у всех становились чёрными. Он при этом ничего особенного не делал. Чернота держалась год или двести дней¹¹. Бывало и так, что он не делал волосы чёрными¹². Это, видимо, и есть великие превращения божественной иллюзии.

Знать в столице услышала об этом, и не было никого, кто бы не желал всей душой увидеть Цзысюня, но не было случая его зазвать. По соседству с Цзысюнем жил юноша, студент Высшего училища¹³. Знатные люди позвали его и сказали:

— Ты так тяжело трудишься над книгами только затем, чтобы сдать испытания и добиться богатства и знатности. Приведи нам только Цзи Цзысюня — и мы устроим так, что ты всего достигнешь без трудов.

Студент согласился. Он вернулся домой и стал лично прислуживать Цзысюню: утром и вечером кропил и подметал, стоял рядом, ожидая приказаний. Так прошло около двухсот дней. Цзысюнь сказал студенту:

— Ты не из тех, кто учится Дао. Отчего ты так стараешься?

Студент ответил:

— Я недостойный младший из нашего селения. Так велит порядок между старшими и младшими.

Цзысюнь сказал:

— Зачем не говорить правду, а прикрываться пустыми словами? Я уже всё знаю о твоём замысле. Знатные люди хотят меня увидеть. Неужели я пожалею труда на одну поездку и не дам тебе получить почётную должность? Можешь вернуться и сказать им, что я приду в такой-то день такого-то месяца.

Студент очень обрадовался, отправился в столицу и всё передал знатным людям.

Настал назначенный день, а Цзысюнь всё не отправлялся. Родители студента забеспокоились и пришли к нему. Цзысюнь сказал:

— Боитесь, что я не пойду? Я не допущу, чтобы ваш сын не сдержал слова. Пора выходить.

И в час утренней трапезы¹⁴ он ушёл из дому. Родители студента говорили друг другу:

— Пусть господин Цзи и не поспеет к сроку, главное — он всё-таки пошёл.

Позже студент вернулся, и они всё сопоставили: Цзысюнь прибыл в столицу в полдень того же дня. Выходит, за полдня он прошёл больше тысячи ли¹⁵.

Когда он прибыл, студент пошёл к нему. Цзысюнь спросил:

— Кто хочет меня видеть?

Студент ответил:

— Желающих увидеть вас очень много. Они не смеют утруждать вас и просят лишь сказать, где вы остановились, — тогда сами придут.

Цзысюнь сказал:

— Незачем им приходить. Я прошёл больше тысячи ли — неужели теперь стану препираться с ними из-за этого? Сегодня же разошли людей и передай каждому, чтобы все отказали прочим гостям. В полдень я приду, а к кому сначала, решу на месте.

Студент передал знатным людям его слова, и каждый из них прибрал и вымел свой дом. Настал полдень, и Цзысюнь отправился во все двадцать три места: появилось двадцать три Цзысюня, каждый в своём доме. Знатные люди все обрадовались, и каждый считал, что Цзысюнь пришёл к нему первым.

На другой день они стали расспрашивать друг друга: оказалось, у каждого в одно и то же время был свой Цзысюнь, и одежда и лицо у всех были одинаковые. Только беседы шли по-разному: каждый отвечал на то, о чём спрашивал хозяин. Все хозяева выставили для Цзысюня вино и угощение, и в каждом доме он ел и пил, соблюдая все приличия. Тут все, и близкие и дальние, были потрясены.

Знатные люди все захотели сами прийти к нему. Цзысюнь сказал студенту:

— Они думают, что у меня двойные зрачки и брови восьми цветов¹⁶, потому и хотят меня видеть. Мне нечего им сказать. Больше я туда не пойду, а сейчас ухожу.

Едва он вышел за ворота, как дорогу заполнили шапки и балдахины знатных людей¹⁷, подъезжавших к воротам. Студент сказал:

— Он только что ушёл. Вон тот, на синем муле, на восточной дороге, — это он.

Все погнали коней вдогонку. Видно было, что мул идёт не спеша, но догнать его не удавалось. Так гнали полдня, а между ними всё время оставалось около одного ли, и догнать не было никакой возможности. Пришлось им повернуть назад.

Цзысюнь был земляком и учеником Шаоцзюня. Он был скрытен и осмотрителен, стремился постичь и проверить тайны Дао и всякий раз следовал за просвещёнными мастерами¹⁸. Так он сумел охватить и свести воедино все чудесные тонкости.

Примечания

1. Цзи Да 薊達, второе имя Цзысюнь 子訓. ↩

2. Линьцзы 臨淄 — столица древнего царства Ци 齊 (нынешняя провинция Шаньдун); при Хань — центр удела Ци. ↩

3. Ли Шаоцзюнь 李少君 — маг при дворе ханьского У-ди (141–87 до н. э.), его жизнеописание — в цзюане 6. ↩

4. «Почтительный и бескорыстный» 孝廉 — ханьская рекомендация местных властей, открывавшая путь на службу. ↩

5. Ланчжун 郎中 — придворный чин младшего ранга. ↩

6. Начальник запасных колесниц 駙馬都尉 — военно-придворная должность при императорском выезде. ↩

7. Зародышевое дыхание 胎息 — дыхание «как у зародыша», почти без вдоха через нос; зародышевое питание 胎食 — родственный метод; в главе о Ван Чжэне оба объяснены как заглатывание ци и слюны. ↩

8. «И цзин» 易 — «Книга перемен», гадательный канон. ↩

9. Ушан-цзы 無常子 — в книге больше не встречается. Чтение предположительное: это может быть имя учителя, от которого шло искусство, или название самого метода («непостоянство»). ↩

10. Цунь 寸 — мера длины, ок. 2,4 см. ↩

11. Чтение предположительное: в оригинале 為黑可期一年二百日也 — «чернота может длиться год, двести дней». Возможно, имеется в виду «от двухсот дней до года». ↩

12. В оригинале 亦復有不使人髮黑者 — «бывало и так, что он не делал людям волосы чёрными». Что стоит за этой фразой (отказ, другое действие), текст не поясняет. ↩

13. Высшее училище 太學 — государственная академия в столице, готовившая чиновников. ↩

14. Час утренней трапезы 食時 — по старому счёту времени около 7–9 часов утра. ↩

15. Чтение предположительное: в источнике 是不能半日行千餘里, дословно «это не может за полдня пройти больше тысячи ли». 不能, вероятно, искажение; по смыслу эпизода — именно за полдня. Ли 里 — мера пути, ок. 400–500 м. ↩

16. Двойные зрачки 重瞳 — по преданию, примета мудрого государя Шуня; брови восьми цветов 八采 — примета государя Яо. Знатные ждут увидеть человека с наружностью древнего мудреца. ↩

17. Шапки и балдахины 冠葢 — головные уборы чиновников и балдахины их колесниц, обычная метонимия для знати. ↩

18. Чтение предположительное: в оригинале 隨時明匠 — «по времени — просвещённые мастера»; фраза сжата и может значить также «во всём следовал за знающими учителями своего времени». ↩