Пэн-цзу

Пэн-цзу¹ носил фамилию Цзянь, имя Кэн. Он был праправнуком государя Чжуань-сюя². К концу Инь³ ему было семьсот шестьдесят лет, а он не одряхлел.

Смолоду он любил покой и безмятежность, мирскими делами не заботился, славы не добивался, колесниц и одежд не украшал. Занимался он только тем, что питал жизнь и устраивал тело. Иньский ван, прослышав о нём, назначил его сановником, но тот всё сказывался больным, жил в уединении и в делах правления не участвовал.

Он хорошо владел искусством восполнения и пестования, а также даоинь⁴, а ещё принимал корицу⁵, порошок слюды и олений рог, и лицо у него всегда было молодое. Нрав у него был сдержанный и степенный: он никогда не говорил о себе, что обрёл Дао, и не устраивал ни обманных чудес, ни превращений, ни бесовских диковин. Держался он незаметно, в недеянии⁶.

Время от времени он отправлялся странствовать, и никто не знал куда. Следили за ним, но так и не увидели. Были у него колесница и лошади, но ездил он на них редко. Уходил то на несколько сот дней, то на несколько десятков⁷, не брал с собой ни денег, ни припасов, а вернувшись домой, одевался и ел, как все люди.

Он часто задерживал ци и дышал внутренним дыханием⁸ — с рассвета до полудня. Затем садился прямо, протирал глаза, растирал и разминал тело, облизывал губы, глотал слюну, вбирал ци несколько десятков раз — и после этого вставал, ходил, разговаривал и смеялся как обычно. Если в теле появлялась усталость или недомогание, он делал даоинь и задерживал ци, чтобы одолеть недуг. Мыслью он удерживал всё своё тело — голову, лицо, девять отверстий, пять внутренних органов⁹, четыре конечности, вплоть до волос, — чтобы каждая часть присутствовала в уме, и чувствовал, как ци идёт по телу: начинается в носу и во рту и доходит до кончиков десяти пальцев. Вскоре всё приходило в равновесие.

Ван сам приходил к нему расспросить, но Пэн-цзу ничего не рассказывал. Ван посылал ему драгоценности и редкие вещи, всего на десятки тысяч. Пэн-цзу всё принимал и раздавал бедным и низким, почти ничего себе не оставляя.

Была ещё Цай-нюй¹⁰. Она тоже смолоду¹¹ обрела Дао и знала способы пестования тела. Ей было двести семьдесят лет, а на вид — пятнадцать-шестнадцать. Ван почитал её и содержал во внутренних покоях дворца, выстроил ей нарядный дом с пурпурной башней и украсил его золотом и нефритом. И вот ван велел Цай-нюй поехать в лёгкой крытой повозке к Пэн-цзу и расспросить его о Дао.

Цай-нюй дважды поклонилась и спросила, как продлить годы и умножить долголетие. Пэн-цзу ответил:

— Кто хочет с телом подняться на небо и занять там должность бессмертного, тому нужен золотой эликсир. Приняв его, Юань-цзюнь и Тай-и¹² вознеслись среди бела дня. Но этот путь слишком велик, он не для государей. Ступенью ниже — беречь цзин, питать дух и принимать совершенные снадобья. Так можно жить долго, только повелевать бесами и духами и летать по пустоте не сможешь. А кто не знает пути соития, тому и снадобья не помогут. Цай-нюй сама умеет питать инь и ян. Смысл инь и ян можно постичь, если вдуматься, просто люди о нём не думают. Стоило ли трудиться спрашивать?

Я родился уже после смерти отца, в три года лишился матери, попал в смуту, поднятую цюаньжунами¹³, и больше ста лет скитался по Западному краю. К тому же я рос сиротой, похоронил сорок девять жён и потерял пятьдесят четыре сына. Много раз меня постигали горести и беды, моя гармоничная ци надломлена, кожа потеряла блеск, питающая и защитная ци¹⁴ иссохли — боюсь, мне не превзойти мир. Да и знаю я мало и поверхностно, не настолько, чтобы учить других. А вот в горах Давани¹⁵ живёт наставник Цинцзин¹⁶: говорят, ему тысяча лет, а лицом он как отрок. За день он проходит триста ли, может целый год не есть, а может есть девять раз на дню. Вот кого стоит спросить.

— Смею спросить, что же за бессмертный этот наставник Цинцзин? — сказала Цай-нюй.

— Он просто обрёл Дао, а бессмертным не стал, — ответил Пэн-цзу. — Бессмертные же бывают разные. Одни рывком поднимаются в облака и летают без крыльев. Другие правят драконами, едут на облаках и восходят к Великим ступеням¹⁷. Третьи превращаются в птиц и зверей и плавают в синих облаках. Четвёртые тайно ходят по рекам и морям и парят над знаменитыми горами. Одни питаются изначальной ци, другие едят чудесные грибы. Одни ходят среди людей, и их не распознать, другие скрываются в травах и пустошах: на лице у них проступают странные кости, на теле растут диковинные волосы, они любят глушь и уединение и с мирской толпой не водятся. Хотя такие и живут не умирая, все они отрешились от человеческих чувств, ушли от почестей и радостей. Они как воробей, обратившийся в раковину, или фазан, обратившийся в моллюска-шэнь¹⁸: утратили исконную природу и поселились в чужом вместилище. Моё глупое сердце этого пока не желает.

На пути человека подобает есть сладкое и вкусное, носить лёгкое и красивое, сочетать инь и ян, занимать должность. Чтобы уши и глаза были чуткими, кости и суставы крепкими, лицо ровным и свежим. Чтобы, старея, не дряхлеть, продлевать годы и долго видеть свет¹⁹, долго оставаться в мире. Чтобы холод и жар, ветер и сырость не могли повредить, бесы, духи и всякая нечисть не смели тронуть, пять видов оружия и всякие твари не могли приблизиться, а печаль и радость, хула и хвала не обременяли. Вот что ценно.

Человек, получивший при рождении ци, даже если не знает магических искусств, но питает её как следует, должен дожить до ста двадцати лет. Кто не доживает, тот её повредил. Кто хоть немного разбирается в Дао, может прожить двести сорок лет, а кто прибавит к этому ещё — до четырёхсот восьмидесяти. Кто исчерпает его суть до конца, тот может не умереть, только бессмертным не станет. Путь питания долголетия в одном: не вредить жизни.

Зимой тепло, летом прохлада, лад четырёх времён года не нарушен — это для того, чтобы телу было хорошо. Красота и миловидность, тихие покои и развлечения, но без смятения от желаний — это для того, чтобы открыть дух. Колесницы, одежды и внушительный вид, но с умением довольствоваться и не искать большего — это для того, чтобы собрать волю воедино. Восемь звучаний²⁰ и пять цветов радуют глаза и уши — это для того, чтобы направлять сердце. Всё это служит питанию долголетия, но кто не умеет соблюсти в нём меру, тот, наоборот, ускоряет беду.

Совершенные люди древности опасались, что люди невысоких способностей не поймут, что уместно, увлекутся и не вернутся, и потому перекрыли сам источник. Отсюда и пошло: «Лучший муж спит на отдельной постели, средний — под отдельным одеялом; принять тысячу свёртков²¹ снадобий хуже, чем спать одному». И ещё: «Пять цветов слепят глаза человека, пять вкусов притупляют его рот»²². Если же умеешь соразмерять, что сдерживать и чему давать выход, как подобает, придерживать и отпускать, открывать и закрывать, то годы и счёт твоей жизни не убудут, а польза будет. Всё это как вода и огонь: употреби сверх меры, и они обернутся вредом.

Люди не понимают: когда каналы²³ повреждены, крови и ци не хватает, внутреннее устройство пусто и рыхло, мозг и костный мозг не наполнены, тело уже²⁴ заранее больно. Поэтому внешнее и одолевает его, а ветер, холод, вино и женщины только выводят болезнь наружу. Будь тело изначально полным, разве оно заболело бы?

Думать о далёком и через силу запоминать — вредит человеку. Тревога, досада, скорбь — вредят человеку. Радость сверх меры — вредит человеку. Гнев, который не проходит, — вредит человеку. Жадно гнаться за желаемым — вредит человеку. Изводить себя тем, чего боишься, — вредит человеку. Не соблюдать меру в холоде и тепле — вредит человеку. Когда инь и ян не соединяются — это вредит человеку. Вредит человеку очень многое, а винят одну спальню — разве это не заблуждение?

Мужчина и женщина завершают друг друга, как Небо и Земля друг друга порождают. Так направляют и питают дух и ци, чтобы человек не утратил гармонии. Небо и Земля владеют путём соития, потому у них нет предела и конца. Человек утратил путь соития, потому ему и отмерен срок увечья и гибели. Избегать всего, что вредит, и владеть искусством инь и ян — вот путь, на котором не умирают.

Небо и Земля днём расходятся, а ночью соединяются. В году у них триста шестьдесят соитий, и из них четыре таких, при которых цзин и ци сливаются воедино²⁵. Поэтому они рождают и вскармливают мириады вещей, не зная ни конца, ни предела. Если человек возьмёт с них пример, он сможет жить долго.

Следом идёт вбирание ци. Кто постиг этот путь, к тому не проникнет дурная ци. Это корень и суть устроения тела.

Прочее — искусства выдоха и вдоха, даоинь, сосредоточение мысли на мириадах духов тела, приёмы «удерживать тень» и «хранить тело»²⁶, которых больше тысячи семисот; а ещё правила, куда обращать голову в каждое из четырёх времён года, как корить себя²⁷ и каяться в проступках, когда ложиться и когда вставать, — всё это не истинный путь. Этим можно учить начинающих, чтобы выправить им сердце, не более. Береги цзин, питай тело, вбирай ци, переплавляй тело — и мириады духов сами останутся при тебе. А если нет — питающая и защитная ци иссохнут, и мириады духов сами уйдут; мыслью их не удержать.

Глупцы, занимаясь Дао, не трудятся над корнем, а гонятся за верхушками. Скажешь им высшие слова — не верят. Увидят краткую книгу о главном — называют её лёгкой и мелкой, а сами день и ночь, склонившись, твердят и разглядывают «Срединный канон северных духов Великой чистоты»²⁸ и тому подобное. Изматывают себя этим до смерти, и всё без пользы. Разве не печально?

К тому же люди обременены многими делами, мало кто способен бросить мир и жить в одиночку в горах и пещерах. Если учить их пути, который требует этого²⁹, они так и не смогут ему следовать, а это не то, чего хочет человеколюбец. Достаточно знать искусство спальни и задержку ци, умерять раздумья и соблюдать меру в еде и питье — и Дао обретено.

Мой покойный учитель первым написал «Девять столиц», «Разъятие суставов», «Сокрытие тела», «Уход в незримость», «Недеяние», «Просветление четырёх пределов», «Девять покоев» и другие каноны, всего тринадцать тысяч глав³⁰, но лишь затем, чтобы показать их тем, кто только ступает во двор учения.

Цай-нюй полностью усвоила всё главное и научила вана. Ван попробовал — и это подействовало. Он захотел сохранить это в тайне и велел казнить в царстве всякого, кто передаёт путь Пэн-цзу. Задумал он погубить и самого Пэн-цзу, чтобы учение пресеклось. Пэн-цзу узнал об этом и ушёл неизвестно куда. Через семьдесят с лишним лет пошли слухи, что его видели к западу от Сыпучих песков³¹.

Ван, постоянно следуя пути Пэн-цзу, прожил триста лет, а силы у него прибывали, как у мужчины в расцвете, — словно ему было пятьдесят. Но появилась обольстительная и распутная девица из Чжэн³², ван сбился с пути и умер. В народе передают, будто путь Пэн-цзу убивает людей; это пошло оттого, что ван его запретил.

Когда Пэн-цзу покинул Инь, ему было семьсот семьдесят лет, и это был не конец его жизни.

Примечания

1. Пэн-цзу 彭祖 — «Предок из Пэн», легендарный долгожитель. Его фамилия и имя — Цзянь Кэн 籛鏗. ↩

2. Чжуань-сюй 顓頊 — легендарный древний государь, внук Хуан-ди. 玄孫 — праправнук. ↩

3. Инь 殷 — династия (ок. XVI–XI вв. до н. э.), называемая также Шан. ↩

4. Даоинь 導引 — гимнастика «направления и вытягивания»: движения вместе с дыханием. 補養 — «восполнение и пестование», укрепление тела. ↩

5. В оригинале 水桂, «водяная корица»; какое именно растение имеется в виду, не установлено. ↩

6. 無為 — недеяние: не вмешиваться в естественный ход вещей, ключевое понятие «Дао дэ цзина». ↩

7. В источнике здесь и далее 曰 вместо 日 («день»; 數百曰, 曰中, 白曰昇天), читаем 日. ↩

8. 內息 — «внутреннее дыхание», дыхание при задержанной ци. ↩

9. Девять отверстий 九竅 — глаза, уши, ноздри, рот и два нижних отверстия. Пять внутренних органов 五藏 — сердце, печень, селезёнка, лёгкие, почки. ↩

10. Цай-нюй 采女 — придворная дама иньского вана; 采女 также название придворного разряда. ↩

11. Или «отчасти»: 少得道 допускает оба прочтения. ↩

12. Юань-цзюнь 元君 (Изначальная владычица) и Тай-и 太一 (Великое Единое) — высшие божества. ↩

13. Цюаньжуны 犬戎 — кочевые племена на западе, известные набегами на Чжоу. ↩

14. 榮衞 — питающая и защитная ци, термин китайской медицины. ↩

15. Давань 大宛 — государство в Фергане. ↩

16. Наставник Цинцзин 青精先生 — тысячелетний обитатель гор Давани. ↩

17. 太堦 «Великие ступени» — созвездие (Три ступени, 三台), по преданию путь к небесному престолу. ↩

18. По «Юэ лину» («Помесячным указам» из «Ли цзи»), поздней осенью воробьи уходят в море и становятся раковинами, а в начале зимы фазаны уходят в воду и становятся большими моллюсками 蜃. ↩

19. 久視 «долго видеть [свет]» — выражение из «Дао дэ цзина» (гл. 59): «долгая жизнь и долгое видение». ↩

20. 八音 «восемь звучаний» — музыка, звук восьми видов инструментов (металл, камень, шёлк, бамбук, тыква, глина, кожа, дерево). ↩

21. В источнике 干裹, читаем 千裹 «тысяча свёртков». ↩

22. Цитата из «Дао дэ цзина» (гл. 12). ↩

23. 經脈 — каналы, по которым, согласно китайской медицине, движутся ци и кровь. ↩

24. В источнике 巳 вместо 已 «уже»; ниже 責已 вместо 責己 «корить себя». Читаем по смыслу. ↩

25. Какие это четыре соития, в тексте не сказано. ↩

26. 含影守形 — названия приёмов сосредоточения; их содержание в тексте не раскрыто. ↩

27. См. сноску 24. ↩

28. 太清北神中經 — даосский текст, известный только по названию. ↩

29. Чтение предположительное: 以順道教之 буквально «учить их, следуя Дао». ↩

30. Деление названий предположительное: 九都節解韜形隱遁無為開明四極九室 можно разбить на заглавия и по-другому. 首 — «глава», раздел текста. ↩

31. Сыпучие пески 流沙 — пустыня на западе. ↩

32. Чжэн 鄭 — древнее царство; «чжэнские напевы» в китайской традиции — образ распущенности. ↩