Мао-цзюнь

Мао-цзюня¹ звали Ин, второе имя — Шушэнь², он был родом из Сяньяна³. Его прапрадед Мэн, второе имя — Чучэн⁴, изучал Дао на горе Хуашань⁵. Когда эликсир был готов, он сел на красного дракона и вознёсся на небо. Было это при Цинь Шихуане⁶. Тогда дети распевали песенку:

Бессмертие обрёл Мао Чучэн,
на драконе в небо взошёл, поднялся в Великую чистоту⁷,
порой спускается на Сюаньчжоу⁸, резвится в Чичэне⁹.
Продолжить его род предстоит нашему Ину¹⁰.
Если император захочет у него учиться, пусть праздник ла назовёт цзяпин¹¹.

Об этом подробно записано в «Ши цзи»¹². Цинь Шихуан¹³ как раз искал путь святых бессмертных и долгой жизни. Услышав песенку, он решил, что она указывает на его собственную фамилию и что, по этому предсказанию, ему суждено вознестись на небо. Он издал указ переименовать праздник ла в праздник цзяпин, чтобы откликнуться на предсказание, совершил издали жертвоприношение Пэнлаю¹⁴ и послал Сюй Фу¹⁵ с отроками и отроковицами в море искать снадобье святых бессмертных.

В восемнадцать лет Мао-цзюнь ушёл на гору Хэншань¹⁶ изучать Дао. Через двадцать лет он достиг совершенства в Дао и вернулся домой. Родители были ещё живы. Отец, увидев его, разгневался:

— Ты непочтительный сын! Не заботился о родителях, а гонялся за бесовскими бреднями и бродил по свету!

И поднял посох, чтобы его ударить. Мао-цзюнь опустился на колени и повинился:

— Я получил веление Неба, мне суждено обрести Дао. Двух дел сразу не сделать: я ушёл далеко и не мог заботиться о вас. Каждодневной пользы от меня не было, зато родители мои дожили до старости, а в доме мир и покой. Теперь мой путь завершён, бить и позорить меня нельзя: боюсь, выйдет немалая беда.

Отец не унимался, взял посох и ударил. Посох тут же разломился на несколько десятков кусков. Они разлетелись, как стрелы, пущенные из лука, вонзились в стену и пробили столбы, так что и стена, и столбы оказались продавлены. Отец в испуге остановился. Мао-цзюнь сказал:

— Этого я и опасался, когда говорил: попади такое в человека — покалечило бы.

Отец спросил:

— Ты говоришь, что обрёл Дао. А можешь ли ты оживлять мёртвых?

Мао-цзюнь ответил:

— Тех, кто умер за тяжкие преступления и накопленное зло, вернуть к жизни нельзя, их не поднять. А тех, кого постигла безвременная смерть, поднять можно.

Тогда отец назвал столько-то умерших односельчан и спросил, кого из них можно поднять. Мао-цзюнь вызвал духа-хозяина селения¹⁷ и стал его расспрашивать. Отец слышал, что посреди двора кто-то отвечает, но никого не видел. Мао-цзюнь спросил духа:

— Кого из умерших в этой деревне можно оживить?

И все слышали, как дух ответил:

— Такого-то можно.

Мао-цзюнь сказал:

— Поскорее распорядись, чтобы все, кого это касается, отпустили его. Когда дело будет улажено, можно копать.

После захода солнца дух пришёл и сказал:

— Дело решено, можно выкапывать.

Мао-цзюнь велел родным покойника раскопать могилу. Открыли гроб и достали мёртвого: тот открыл глаза и зашевелился, только говорить ещё не мог. Его подняли и вынесли, а через три дня он уже сидел и говорил ясно. Так он поднял несколько десятков человек, и все они ожили и умерли снова лишь через десять лет.

У Мао-цзюня был младший брат по имени Гу, второе имя — Цзивэй, и следующий брат по имени Чжун, второе имя — Сыхэ¹⁸. Они служили Хань и дослужились до чина в две тысячи даней¹⁹. Когда брат отправлялся к месту службы, проводить его собрались несколько сот родных, друзей и односельчан, и родня устроила пышный пир. Мао-цзюнь тоже был среди гостей и сказал:

— Хоть я и не стану чиновником в две тысячи даней, но и мне положена должность среди духов. Восемнадцатого числа третьей луны я вступаю в неё. Придёте ли вы меня проводить?

Все гости согласились:

— Этот господин обрёл Дао, ему пора выходить в мир. Все снова придём проводить.

Мао-цзюнь сказал:

— Если навестите, я буду искренне благодарен вам за доброту. Только приходите с пустыми руками и не тратьтесь: угощение у меня будет своё.

В назначенный день²⁰ земля перед воротами Мао-цзюня, участок в несколько цин²¹, сама собой выровнялась, и на ней не осталось ни травинки. Вдруг появились шатры из синего шёлка, а под ними в несколько слоёв настелен белый войлок — места на несколько тысяч человек. Все, ближние и дальние, сочли это чудом и наперебой рассказывали друг другу, и пришедших было столько, что они запрудили дорогу, в несколько раз больше, чем на проводах брата.

Когда гости собрались, Мао-цзюнь с улыбкой и беседой встречал их, во всём по обычному обряду. Слуг, которые распоряжались бы, видно не было, но золотые блюда и нефритовые чаши сами подплывали к каждому. Редкие кушанья и диковинные плоды, которым нет и названия, прекрасное вино и изысканные яства — гости не могли распознать ни одного. Певицы, струны и флейты сотрясали небо и землю. Сколько ни ели, угощения всё прибывало, и все были пьяны и сыты.

На следующий день прибыли встречающие, чтобы отвезти его к должности. Гражданских чинов в красных одеждах с лиловыми поясами было несколько сот, а военных в латах, со знамёнами, стягами и оружием, сверкавшим на солнце, — больше тысячи. Мао-цзюнь простился с родителями и роднёй, взошёл на колесницу с перьевым балдахином и уехал. Командные флаги, стяги и хоругви, балдахины²², знамёна, верительные бирки, бунчуки и секиры — всё было как у императора. Впряжены были драконы и тигры, цилини, белые журавли и львы — диковинные звери и невиданные птицы, которых не назвать и не распознать. Над ним кружили несколько десятков тысяч птиц, а справа и слева клубились плывущие облака и цветные зори. Отъехав от дома больше чем на десять ли²³, он вдруг исчез. Все, кто смотрел, вздыхали от изумления.

Мао-цзюнь направился прямо на юг от Янцзы и поселился на горе Цзюйцюй²⁴. На горе есть пещерные покои, где живут святые бессмертные, и он стал ими ведать. Люди у подножия построили ему храм и служили ему. Мао-цзюнь, бывало, разговаривал с людьми из-за полога. Выезжая и возвращаясь, он то вёл за собой людей и коней, то оборачивался белым лебедем.

Больные, которые молились ему, варили десяток куриных яиц и клали их за полог. Через мгновение яйца одно за другим вылетали обратно, целые, как прежде. Дома их разбивали и смотрели: если желтка внутри нет — больной поправится, если внутри земля — не поправится. По этому и узнавали. А ведь на скорлупе не было ни малейшего отверстия.

В храме постоянно звучала небесная музыка, стоял необычный аромат, витали диковинные облака и благовещая ци. Порой Мао-цзюнь являлся сам: с музыкой и свитой спускался с неба и уходил лишь к концу дня²⁵. Благодаря его благой силе жители окрестностей, ближних и дальних, не знали ни засух, ни наводнений, ни поветрий, ни саранчи. На горе не было колючих трав и ядовитых деревьев, не бесчинствовали тигры и волки. Поэтому люди того времени стали называть эту гору Маошань — горой Мао.

Позже оба младших брата, когда им было уже по семьдесят-восемьдесят лет, оставили должности и дома, переправились через Янцзы и отыскали старшего брата. Мао-цзюнь дал им принять порошок «четыре створки»²⁶. Они отогнали старость и вернулись к младенческой юности, больше сорока лет совершенствовались в пещере у подножия горы и тоже стали истинными людьми.

Высочайший Лао-цзюнь²⁷ велел посланцу Пяти владык с верительной биркой вручить Мао-цзюню указ о девяти дарах²⁸, вырезанный золотом на табличке из белого нефрита, и пожаловал ему звание Истинного человека Великого Начала, высшего сановника Восточного пика, Истинного владыки — Распорядителя судеб²⁹, ведающего списками жизни и смерти в землях У и Юэ³⁰. Лишь тогда он вознёсся на небо, а порой спускается править на гору Цяньшань³¹. Ещё Лао-цзюнь послал посланца с указом на лиловом шёлке и пожаловал Гу звание Владыки установления сроков, а Чжуну — Владыки охраны жизни³². Все трое были причислены к высшим истинным, поэтому их и называют «Три Мао-цзюня». Тексты указа о девяти дарах и указа на лиловом шёлке здесь большей частью не приводятся: они есть в отдельном жизнеописании.

С тех пор каждый год во второй день двенадцатой луны и в восемнадцатый день третьей луны три владыки, каждый верхом на белом журавле, собираются на вершине горы.

Примечания

1. Мао-цзюнь 茅君 — «господин Мао». Личное имя — Мао Ин 茅盈. ↩

2. Шушэнь 叔申. ↩

3. Сяньян 咸陽 — бывшая столица Цинь (совр. провинция Шэньси). ↩

4. Мао Мэн 茅濛, второе имя Чучэн 初成. ↩

5. Хуашань 華山 — Западный из Пяти пиков, священная гора. ↩

6. Цинь Шихуан 秦始皇 — первый император Китая (правил как император в 221–210 гг. до н. э.). ↩

7. Великая чистота (太清) — одно из высших небес даосской картины мира. ↩

8. Сюаньчжоу 玄洲 — один из островов бессмертных. ↩

9. Чичэн 赤城 («Красный город») — гора-обитель бессмертных. ↩

10. Ин 盈 — имя Мао Ина; по-китайски оно звучит так же, как 嬴 Ин, родовая фамилия циньского правящего дома. На этом созвучии и строится толкование Цинь Шихуана. ↩

11. Ла 臘 — зимний праздник жертвоприношений предкам и духам в конце года. Цзяпин 嘉平 — «прекрасный мир», новое название, которое праздник получил при Цинь. ↩

12. В источнике 史紀, читаем 史記 «Ши цзи» — «Исторические записки» Сыма Цяня. Переименование праздника там упомянуто под 31-м годом Цинь Шихуана (216 г. до н. э.). ↩

13. В источнике 秦始王, читаем 秦始皇 Цинь Шихуан. ↩

14. Пэнлай 蓬萊 — остров бессмертных в Восточном море. «Жертвоприношение издали» (望祀) совершают, обратившись в сторону божества, которое нельзя посетить. ↩

15. Сюй Фу 徐福 — циньский маг, отправленный за море на поиски островов бессмертных. ↩

16. Хэншань 恒山 — Северный из Пяти пиков (совр. провинция Шаньси). Не путать с южной горой Хэншань 衡山: по-русски названия совпадают. ↩

17. Дух-хозяин селения (社公) — божество земли деревни. ↩

18. Мао Гу 茅固, второе имя Цзивэй 季偉; Мао Чжун 茅衷, второе имя Сыхэ 思和. ↩

19. Чин в две тысячи даней (二千石) — ранг правителя области по годовому жалованью в зерне. ↩

20. Здесь и дальше в источнике 曰 «сказал» на месте 日 «день, солнце» (至期曰, 明曰, 耀曰, 終曰, 二曰, 十八曰). Читаем 日 (см. аномалии источника, А-10). ↩

21. Цин 頃 — мера площади, около 4,6 га в ханьских мерах. ↩

22. В источнике 益 «прибавлять» в перечне знаков власти; вероятно, 蓋 «балдахин». Чтение предположительное. ↩

23. Ли — мера пути, около 400–500 м. ↩

24. Гора Цзюйцюй 句曲山 — в совр. провинции Цзянсу; после Мао-цзюня её стали называть Маошань 茅山. ↩

25. В источнике 終曰, читаем 終日 «весь день, до конца дня». ↩

26. Порошок «четыре створки» 四扇散 — состав не указан. ↩

27. Высочайший Лао-цзюнь (太上老君) — обожествлённый Лао-цзы. ↩

28. Девять даров (九錫) — высшие знаки милости государя заслуженному сановнику: колесница и кони, одежды, музыка, красные ворота и т. д. ↩

29. Истинный человек Великого Начала (太元真人), высший сановник Восточного пика (東嶽上卿), Истинный владыка — Распорядитель судеб (司命真君). Распорядитель судеб — божество, ведущее счёт годам жизни людей. ↩

30. У и Юэ 吳越 — земли нижнего течения Янцзы и юго-восточного побережья. ↩

31. Чтение предположительное: 或治下於潛山 можно прочесть и как «порой правит внизу, на горе в Юйцяне» (於潛 — название уезда в совр. Чжэцзяне). ↩

32. Владыка установления сроков (定錄君) и Владыка охраны жизни (保命君). ↩