Ван Юань (Ван Фанпин)

Ван Юань¹, второе имя Фанпин, был родом из Дунхая². Его рекомендовали на службу как почтительного и бескорыстного³, назначили ланчжуном⁴, и постепенно он дослужился до сановника без определённых обязанностей (чжунсань дафу)⁵. Он был широко образован в Пяти канонах⁶, а особенно хорошо разбирался в небесных знамениях, пророческих картах и письменах⁷ и в сути «Хэ ту» и «Ло шу»⁸. Он заранее знал, когда Поднебесная будет процветать и когда придёт в упадок, а удачи и беды девяти областей⁹ видел, словно у себя на ладони.

Потом он оставил службу, ушёл в горы совершенствоваться в Дао и достиг совершенства. Ханьский Хуань-ди¹⁰, прослышав о нём, раз за разом призывал его ко двору, но Ван Юань не выходил. Тогда император велел правителю области силой посадить его в повозку и привезти в столицу. Ван Юань опустил голову, сомкнул уста и не стал отвечать на указ. Вместо этого он написал на створке дворцовых ворот больше четырёхсот знаков, и все они говорили о том, что случится в будущем. Императору это не понравилось, и он велел соскоблить надпись. Но едва сходили знаки снаружи, как проступали знаки изнутри: тушь пропитала доску насквозь.

Потомков у Фанпина не осталось, и жители его родных мест из поколения в поколение сообща его почитали. Его земляк, бывший тайвэй¹¹ Чэнь Дань¹², построил для Фанпина покой для занятий Дао¹³ и утром и вечером ему кланялся. Но он только просил о счастье и избавлении от бед, а учиться Дао не стал. Фанпин прожил в доме Чэнь Даня больше сорока лет. Всё это время в семье никто не болел и не умирал, и среди слуг тоже; шесть видов домашних животных¹⁴ плодились, поля и шелкопряды приносили в десять тысяч раз больше, а те, кто служил, высоко поднимались в чинах.

Потом Фанпин сказал Чэнь Даню:

— Мой срок подходит к концу. Мне пора уходить, остаться дольше нельзя. Завтра в полдень я отправлюсь.

В назначенный час Фанпин умер. Чэнь Дань понял, что тот преобразился и ушёл, и не посмел опустить тело на землю¹⁵, а только горестно плакал и вздыхал:

— Учитель, вы покинули меня? Что же мне теперь делать?

Он приготовил гроб, воскурил благовония и одел тело прямо на ложе. На третьи сутки тело вдруг исчезло, а одежда осталась, и пояс на ней был не развязан — словно сброшенная змеиная кожа. Через сто с лишним дней после ухода Фанпина умер и Чэнь Дань. Одни говорили, что Чэнь Дань обрёл Дао Фанпина и тоже преобразился и ушёл; другие — что Фанпин знал о скорой кончине Чэнь Даня и потому оставил его и ушёл.

Потом Фанпин собрался на восток, в горы Гоцан¹⁶, и, проходя через У¹⁷, остановился у ворот Сюймэнь¹⁸, в доме Цай Цзина¹⁹. Цай Цзин был простолюдином, но по строению костей ему было суждено стать бессмертным. Фанпин это знал и потому остановился у него. Он сказал Цай Цзину:

— Тебе от рождения суждено превзойти мир²⁰, поэтому я хочу взять тебя на должность бессмертного. Но ты с юности не знал Дао, и теперь ци в тебе мало, а плоти много — вознестись ты не сможешь. Тебе предстоит освобождение от трупа²¹. Освобождение от трупа — мука на один миг: всё равно что пролезть в собачий лаз.

Он поведал Цай Цзину главные наставления и оставил его.

После этого Цай Цзина вдруг охватил жар, тело горело как огонь, и он просил облить его водой. Вся семья черпала воду и лила на него, но это было всё равно что лить воду на раскалённый камень. Так продолжалось три дня, и он истаял — остались кожа да кости. Тогда он вошёл в комнату и укрылся одеялом — и вдруг исчез. Заглянули под одеяло — там лежала одна кожа, целая, с головой и ступнями, как нынешняя сброшенная кожа цикады.

Прошло больше десяти лет, и он вдруг вернулся домой. Уходил он уже старым, а вернулся молодым и крепким, и волосы снова стали чёрными. Он сказал домашним:

— В седьмой день седьмой луны придёт Ван-цзюнь²². К этому дню наготовьте побольше еды и питья, несколько сотен ху²³, чтобы угостить его свиту.

И снова ушёл.

Когда подошёл срок, семья заняла у людей тазы и кувшины, наготовила несколько сотен ху еды и питья и расставила всё во дворе, накрыв крышками.

В тот день Фанпин действительно пришёл. Он ещё не дошёл до дома Цай Цзина, а уже слышались гонги и барабаны, свирели и флейты, голоса людей и ржание коней. Соседи перепугались, не понимая, откуда это. Когда он прибыл в дом Цай Цзина, его увидела вся семья. На нём была шапка «дальних странствий»²⁴, красное платье, поясная сумка с тигриной головой²⁵, пятицветная лента-шоу²⁶ и меч. Бородка у него была редкая, жёлтого цвета, роста он был среднего. Он ехал в колеснице с перьевым балдахином, запряжённой пятью драконами, каждый своего цвета. Впереди и позади шли передовые и сопровождающие с командными флажками, верительными бирками, хоругвями и знамёнами, и всё было величественно, как выезд великого полководца. Было там двенадцать нефритовых кувшинов, у всех горлышки запечатаны воском²⁷. Барабанщики и музыканты все ехали на цилинях²⁸; они спустились с неба и собрались, повиснув в воздухе, а не шли по дороге. Когда же Фанпин прибыл, вся свита скрылась неизвестно куда, и виден был только сидящий Фанпин.

Вскоре он принял отца, мать и братьев Цай Цзина. Затем послал человека пригласить Магу²⁹ и передать ей привет; в доме никто не знал, что это за божество. Велел передать: «Ван Фанпин почтительно извещает: я давно не бывал среди людей, а сейчас³⁰ остановился здесь. Не сможет ли Магу ненадолго прийти побеседовать?»

Немного погодя посланный вернулся. Слышен был только его голос, а самого его не было видно. Он передал ответ: «Магу кланяется дважды. Мы не виделись, а уже прошло больше пятисот лет. У высших и низших свой порядок, и мне не было случая засвидетельствовать вам почтение. Я думала о вас, а вы утруждаете себя посланцем³¹. Узнав, что вы там, я тотчас бы примчалась, но прежде получила приказ объехать с проверкой Пэнлай³². Сейчас я ненадолго отправлюсь туда, а когда закончу, вернусь и сразу приду поклониться вам лично. Прошу вас, не уходите пока».

Прошло два двойных часа³³, и пришла Магу. Перед её приходом тоже сначала послышались голоса людей и ржание коней. Свита у неё была примерно вдвое меньше, чем у Фанпина. Когда Магу прибыла, её тоже увидела вся семья Цай Цзина. Это была красивая девушка лет восемнадцати-девятнадцати. На макушке у неё был уложен узел, а остальные волосы свободно спадали до пояса. Одежда её была узорчатой, но не из парчи и не из шёлкового газа; она сияла так, что затмевала солнце³⁴, и названия ей не подобрать — ничего подобного в мире нет.

Магу вошла и поклонилась Фанпину, и Фанпин встал ей навстречу. Когда все уселись, он велел подать угощение походной кухни. Кубки и блюда были из золота и нефрита, без счёта. Кушанья были больше из цветов и плодов, и благоухание разносилось и в доме, и за его стенами. Разорвали сушёное мясо и обнесли им гостей: оно было похоже на жаркое на сосне и кипарисе³⁵, и сказали, что это сушёное мясо цилиня.

Магу рассказала о себе:

— С тех пор как мы виделись в прошлый раз³⁶, я уже трижды видела, как Восточное море становилось тутовыми полями. Только что я была на Пэнлае: вода там опять мельче, чем в нашу прошлую встречу, почти вдвое. Неужели море снова станет холмами и сушей?

Фанпин засмеялся:

— Мудрецы все говорят, что посреди моря снова поднимется пыль.

Магу захотела повидать мать Цай Цзина, его жену и племянниц. А жена младшего брата Цай Цзина всего несколько десятков дней как родила. Магу, взглянув на неё издали, сразу это поняла и сказала:

— Ох! Постойте, не подходите.

Она попросила немного риса, а получив его, рассыпала по земле: рисом она изгоняла скверну³⁷. Посмотрели на рис — все зёрна превратились в настоящий жемчуг. Фанпин засмеялся:

— Магу всё ещё молода. А я стар, мне уже не по душе такие хитрые превращения.

Фанпин сказал домашним Цай Цзина:

— Я хочу угостить вас вином. Это вино из небесной кухни, густое и крепкое, простым людям его пить не годится: от него, пожалуй, и кишки сгниют. Поэтому я разбавлю его водой, не удивляйтесь.

Он смешал один шэн³⁸ вина с одним доу воды, размешал и поднёс домашним Цай Цзина. Каждый выпил около шэна, и все опьянели. Через некоторое время вино кончилось. Фанпин сказал приближённым:

— Ходить за ним обратно не стоит. Отнесите тысячу монет старухе из Юйхана³⁹, передайте от меня привет и купите у неё вина.

Вскоре посланный вернулся с промасленным мешком, в котором было около пяти доу вина, и передал ответ старухи из Юйхана: «Боюсь, земное вино не годится для питья таким почтенным особам».

А ещё ногти на руках у Магу были не такие, как у людей, — все похожи на птичьи когти. Цай Цзин подумал про себя: «Когда сильно зачешется спина, вот бы почесать её такими когтями — было бы славно». Фанпин уже знал, что Цай Цзин сказал про себя, и тут же велел схватить его и высечь плетью:

— Магу — божественный человек. Как ты посмел подумать, что её когтями можно чесать спину?

И видно было, как плеть ложится на спину Цай Цзина, но того, кто держит плеть, видно не было. Фанпин сказал Цай Цзину:

— Мою плеть просто так не получают.

У Цай Цзина был сосед по фамилии Чэнь — имя его не сохранилось, — когда-то отставленный от должности начальника стражи⁴⁰. Прослышав, что в доме Цай Цзина божественный человек, он пришёл к воротам, бился лбом и умолял допустить его поклониться. Фанпин подозвал его и заговорил с ним. Этот человек стал просить, чтобы его взяли в услужение, как Цай Цзина.

— Встаньте, — сказал Фанпин, — и станьте лицом к солнцу.

Фанпин посмотрел на него сзади и сказал:

— Увы! Сердце у вас не прямое, и тень кривая. Пути бессмертных вас не научить. Я дам вам должность распорядителя на земле⁴¹.

Перед уходом он положил в маленький ящичек талисман и грамоту⁴² и отдал их Чэнь-вэю, сказав:

— Это не даст вам превзойти мир. Это лишь позволит вам дожить свой природный срок, а он у вас и так больше ста лет. Этим можно отводить беды и лечить болезни. Если болен тот, чей срок жизни ещё не кончился и кто не совершил преступления, принесите талисман в его дом — и он поправится. Если беду творят злые бесы, которых кормят кровавыми жертвами⁴³, возьмите с собой эту грамоту и прикажите чиновникам духа-хозяина селения⁴⁴ — они схватят беса и уведут. Вы и сами в сердце поймёте, тяжёлый случай или лёгкий, и на месте поступайте по своему разумению.

Чэнь-вэй лечил этим талисманом успешно, и несколько сотен семей его почитали. Чэнь-вэй прожил сто одиннадцать лет и умер. После его смерти потомки пользовались его талисманом, но он больше не действовал.

Когда Фанпин ушёл, оказалось, что вся еда и питьё, несколько сотен ху, что стояли во дворе дома Цай Цзина, исчезли без остатка, хотя никто не видел, чтобы их ели и пили.

Родители Цай Цзина тайком спросили сына:

— Что за божество этот Ван-цзюнь и где он живёт?

Цай Цзин ответил:

— Обычно он пребывает на горе Куньлунь⁴⁵, а ездит между горами Лофу⁴⁶ и Гоцан. На всех трёх горах у него дворцы, и дворцы эти точь-в-точь царские. Ван-цзюнь постоянно ведает делами небесной канцелярии и за день⁴⁷ по нескольку раз бывает на небе и возвращается. Все дела жизни и смерти Пяти пиков⁴⁸ на земле проходят через Ван-цзюня. Когда Ван-цзюнь выезжает, он иногда берёт с собой не всех чиновников, а едет на одном жёлтом цилине в сопровождении нескольких десятков воинов. В пути внизу всегда видны горы и леса: он едет в нескольких сотнях чжанов⁴⁹ над землёй. Куда бы он ни прибыл, духи гор и морей выходят встречать его и кланяются, иной раз их бывает тысяча⁵⁰.

Через несколько лет Цай Цзин снова ненадолго вернулся домой. У Фанпина было письмо к Чэнь-вэю, написанное уставным почерком⁵¹, размашистое, крупное и неискусное. Прежде никто не знал, что Фанпина зовут Юань, — узнали только из этого письма к Чэнь-вэю. Семья Чэнь-вэя⁵² и поныне из поколения в поколение хранит собственноручное письмо Ван-цзюня вместе с талисманом и грамотой в маленьком ящичке и держит их в тайне.

Примечания

1. Ван Юань — 王遠 (в источнике вариантное написание 逺); второе имя Фанпин — 方平. В рассказе его чаще называют Фанпином. ↩

2. Дунхай (東海) — округ на побережье, на юге нынешней Шаньдун и севере Цзянсу. ↩

3. «Почтительный и бескорыстный» (孝廉) — ханьская рекомендация на службу, которую давали местные власти. ↩

4. Ланчжун (郎中) — придворный чин. ↩

5. Чжунсань дафу (中散大夫) — сановник при дворе без постоянной должности. ↩

6. Пять канонов (五經) — «Ши цзин», «Шу цзин», «И цзин», «Ли цзи» и «Чунь цю»; основа образования. ↩

7. Пророческие карты и письмена (圖讖) — ханьские сочинения с предсказаниями судеб династий. ↩

8. «Хэ ту» («Схема из Реки») и «Ло шу» («Письмена из Ло») (河圖, 洛書; здесь 河洛) — числовые схемы, которые, по преданию, вынесли из рек Хуанхэ и Ло дракон и черепаха; на них опиралось гадание. ↩

9. Девять областей (九州) — весь Китай. ↩

10. Ханьский Хуань-ди (漢孝桓帝, правил 146–167). 孝 «почтительный» — часть посмертного имени ханьских императоров. ↩

11. Тайвэй (太尉) — главный военный сановник империи. ↩

12. Чэнь Дань — 陳耽. ↩

13. Покой для занятий Дао (道室) — отдельная комната для упражнений и молитв. ↩

14. Шесть видов домашних животных (六畜) — лошади, быки, овцы, свиньи, собаки и куры. ↩

15. Умирающего по обычаю перекладывали с ложа на землю. Чэнь Дань не делает этого, потому что считает смерть Фанпина не настоящей. ↩

16. Горы Гоцан (括蒼山) — горы в нынешней Чжэцзян, одна из обителей Ван Фанпина. ↩

17. У (吳) — здесь город У, нынешний Сучжоу. ↩

18. Сюймэнь (胥門) — одни из ворот города У. ↩

19. Цай Цзин — 蔡經. ↩

20. «Превзойти мир» (度世) — выйти из круга смертных, обрести бессмертие. ↩

21. Освобождение от трупа (尸解) — бессмертный будто умирает, а вместо тела остаётся одежда, посох или пустая оболочка. ↩

22. Ван-цзюнь (王君) — почтительно «господин Ван»: так в доме Цай Цзина называют Ван Фанпина. ↩

23. Ху — мера объёма, около 20 л. ↩

24. Шапка «дальних странствий» (遠遊冠) — парадный головной убор ханьской знати. ↩

25. В источнике «虎頭鞶裳»; читаем 鞶囊 — поясная сумка. Чтение предположительное. ↩

26. Шоу (綬) — шёлковая лента, на которой носили печать; цвет ленты указывал на ранг. ↩

27. В источнике «臘蜜», читаем 蠟蜜 — пчелиный воск. ↩

28. Цилинь (麟) — благовещий зверь, на котором ездят бессмертные. ↩

29. Магу (麻姑) — бессмертная дева. ↩

30. В источнике «令集在此»; читаем 今 — «сейчас». Чтение предположительное. ↩

31. Ответ Магу написан сжатым этикетным слогом; обороты «思念煩信» и «登當傾倒» переданы по общему смыслу, чтение предположительное. ↩

32. Пэнлай (蓬萊) — остров бессмертных в Восточном море. ↩

33. Двойной час (時) — двенадцатая часть суток, около двух нынешних часов. ↩

34. В источнике «耀曰», читаем 耀日 — «затмевала солнце». ↩

35. В источнике «如松栢炙»; смысл неясен. Переводим буквально, чтение предположительное. ↩

36. В оригинале «接待以來» — букв. «с тех пор как принимала (гостей / вас)»; чтение предположительное. ↩

37. Роженица в первый месяц после родов считалась ритуально нечистой, и встреча с ней оскверняла божество. ↩

38. Шэн и доу — меры объёма: шэн около 0,2 л, доу около 2 л. ↩

39. Юйхан (餘杭) — уезд в нынешней Чжэцзян, близ Ханчжоу. ↩

40. Отсюда его прозвище в рассказе — Чэнь-вэй (陳尉), «начальник стражи Чэнь». ↩

41. Распорядитель на земле (地上主者) — низший чин среди духов, который ведает делами людей на земле. ↩

42. Грамота (傳) — верительный документ, вроде подорожной; здесь — грамота, которой можно приказывать духам. ↩

43. Злые бесы, которых кормят кровавыми жертвами (邪鬼血食), — духи, которым приносят в жертву скот и кровь. ↩

44. Дух-хозяин селения (社公) — божество земли деревни; его чиновники (社吏) ловят бесов. ↩

45. Куньлунь (崑崙) — мифическая гора на западе, обитель бессмертных. ↩

46. Горы Лофу (羅浮山) — горы в нынешней Гуандун. ↩

47. В источнике «一曰之中»; читаем 日 — «за день». ↩

48. Пять пиков (五嶽) — пять священных гор Китая. ↩

49. Чжан — около 2,4 м. ↩

50. В оригинале «或有千道者»; смысл неясен (道 может быть счётным словом для рядов или отрядов). Чтение предположительное. ↩

51. Уставной почерк (真書) — обычное, «правильное» написание знаков, без скорописи. ↩

52. В оригинале просто «其家» — «его семья». Чья именно, не уточнено; по ходу рассказа — семья Чэнь-вэя, адресата письма. Чтение предположительное. ↩